голышом. Легкие, струящиеся ткани, кофейно-бежевого цвета были почти прозрачными. Хелен молилась богам, чтобы на дне коробки было ещё хоть пару лоскутов ткани поплотней.
Но доставлять Ханту удовольствие перерывая содержимое в поисках хоть чего-то, чем можно было бы прикрыться, Хелен не желала. Если альфа хочет, чтобы два клана пускали на его невесту слюни, то так тому и быть. Фигура у нее была такая, что показать вовсе не стыдно. Хелен просто не понимала зачем.
То, что Лейнел не воспринимал ее всерьёз было только на руку, поэтому львица не стала переубеждать глупого женишка, что она не играется и не храбрится. Пусть только выпадет шанс — и львица с удовольствием сомкнёт свои челюсти на его глотке.
Прогулка по общине, которой ее наградил Маркус, чтоб ему репейник под хвост прицепился, имела один неоспоримый плюс. Находясь так близко к истинной паре можно было понять, насколько сильно действует отвар, что набодяжила ей Милли.
Хелен бросала односложные, несвязанные фразы, делая вид, что она показывает жениху общину, а сама прислушивалась к своим ощущениям. Лейнел шел рядом, молчал и изредка кивал. Надо же, какая честь.
Узы, если верить тем, кто их обрёл и жил счастливо в паре со своим истинным, связывали сердца. Они позволяли чувствовать настроение партнера, его боль и отчаяние, даже на расстоянии. Они тянули пару друг другу, заставляли желать постоянно быть рядом, оберегать друг друга, поддерживать.
Связанный узами оборотень возляжет только со своей парой, даже если перед его носом упадёт десяток готовых на все тел. Или предпочтет уйти и скитаться в одиночку, если его пара покинула этот мир.
Поэтому вся надежда Хелен была на отвар. Если он не заглушит глубокие инстинкты, заставляющие словно в бреду искать и тянуться к тому, кого душа отвергает — львица себе этого не простит.
Она помнила то мгновение, когда их взгляды впервые встретились. Как тело била мелкая дрожь, от предвкушения и трепета перед своей парой. Как феромон попал в чуткий нос и зажег внутри пламя, наполняя энергией и желанием. Желанием за которое она потом себя ненавидела, как только пелена первой встречи истинной пары спала с глаз.
И сейчас, вдыхая терпкий сильный аромат альфы, Хелен была довольна. Желание откусить альфе хвост или болтающееся под ним хозяйство меньше не стало. А значит, она сможет бороться за свою свободу.
— Экскурсия окончена, — убедившись в притупленности своих инстинктов к истинной паре, Хелен резко затормозила. За своими мыслями она и не заметила, что они провели вместе несколько часов и уже начинало вечереть. — Гостевой дом найдёшь сам, не маленький. Надеюсь до церемонии не увидимся. — фыркнула львица и развернулась, чтобы уйти, но ее грубо схватили за локоть и дернули на себя.
— Как думаешь, как долго я буду терпеть твоё неуважение? — альфа затянул Хелен в небольшой сад и приложил спиной о ствол дерева, угрожающе нависая. Он перехватил запястья одной рукой и зажал их над светлой макушкой, царапая нежную кожу о кору.
— Не тебе требовать от меня уважения.
Хелен зарычала. Она оскалила верхнюю челюсть и утробно, яростно рычала, предупреждая альфу, что ещё мгновение и они сцепятся как два дворовых кошака.
— О-у, малышка с коготками? — довольно протянул Лейнел, совершенно не воспринимая угрозу всерьёз. Он приблизился к уху и обдал своим горячим дыханием. — Возможно у тебя даже хватит сил на всю брачную ночь, сможешь развлечь меня подольше.
Шутливый, надменный тон альфы сорвал все тормоза.
Хелен дернулась, чтобы вцепиться в бьющуюся вену на шее, и плевать, что будет потом. Но сильные смуглые пальцы перехватили ее, больно сдавив щеки.
— Тихо! — рыкнул альфа. — Слышишь? — добавил он почти шёпотом.
Хелен нехотя повела ухом и действительно уловила тонкий львиный рев, вперемешку с руганью и клацаньем зубов нескольких оборотней.
— Милли! — она дёрнулась так сильно, что Лейнелу пришлось отпустить, иначе он бы просто вывернул ей запястья.
Хелен, настолько сильно испугалась за лучшую подругу, что совершенно забыла о том, что на лапах быстрее и неслась на голос на своих двоих.
***
«Тысяча сто пятьдесят один», «Тысяча сто пятьдесят два», «Тысяча сто пятьдесят три»
Хелен упрямо продолжала считать в голове, в попытке успокоить яростную дрожь во всем теле. Не помогало. Но сейчас в ее объятиях только-только уснула Милли, и ее никак нельзя было тревожить. Как и оставлять одну.
События прошедшего часа постоянно крутились в голове. И так погано она себя не чувствовала, даже после осознания своих уз с Хантом. Хелен думала, что ее жизнь разделится на «до» и «после» в день церемонии бракосочетания, но этот момент наступил сегодня.
Когда Хелен увидела рычащих друг на друга разъяренных львов, один из которых принадлежал Сарвел и закрывал своим телом перепуганную Милли, обращённую небольшой долговязой львицей с порванным ухом, она даже успела выдохнуть, что все обошлось. Второй же, ну кто бы сомневался, принадлежал Хантам.
Вот только не обошлось.
Хелен поняла это, проскочив между рычащими и клацающими зубами львами, от которых во все стороны летела слюна, и завернув Милли в простынь.
Пока она переходила в человеческую ипостась, Хелен уже учуяла, что к чистому, привычному феромону добавились мускусные нотки чужака. Милли подняла на нее глаза полные застывших слез, и Хелен только и могла, что прижать ее к своей груди.
Их сердца бились отчаянно, словно бабочка застрявшая в паутине, изо всех сил рвущаяся к спасению.
Кровь закипала в венах и шумела в ушах. Хелен чувствовала, как тело ноет, пальцы вот-вот выпустят когти, а клыки удлинятся, и она перекинется в зверя.
Вожак Хантов вынудил оборотня из своей стаи обратиться в человеческую ипостась, отвешивая мощный подзатыльник. Маркус уже тоже был здесь, требуя объяснений происходящему.
Хелен плохо соображала, урывками воспринимая информацию. Ханты, чувствуя себя здесь хозяевами, решили последовать примеру вожака и прогуляться по территории.
Лестер отбился от своей стаи и забрёл на окраину общины, где стоял небольшой домик, принадлежавший сироте Милли.
Оборотень настаивал, что львица сама проявила к нему интерес. Что позволила прикоснуться к себе, а затем позвала прогуляться по округе на лапах. И в момент, когда Лестер в львиной шкуре увидел беззащитную холку львицы, ему снесло крышу. Он собирался пометить ее, присвоить себе, но проходящий мимо оборотень сбил его с ног прежде, чем челюсти успели сомкнуться на шее Милли.
— Ты собираешься встать с ней в пару? — спросил Лайнел, прерывая переругивание оборотней между собой.
Хелен отчетливо видела, как у Лестера трусливо втягивается голова в плечи. Лев называется! Противно было смотреть. Ну, конечно, одно дело
